Что с тобой теперь?

"Валя, Валентина, Что с тобой теперь? Белая палата, Крашеная дверь…" Школьников давно уже не заставляют учить поэму Эдуарда Багрицкого "Смерть пионерки". А и заставлять было не надо: стихи заучивались на диво легко, и захочешь - не забудешь. В них что-то завораживающее, как в садистских частушках. Еще "Пионерка" ужасно напоминает "Карася" Николая Олейникова. Тут тебе и трагическая гибель, и несбывшиеся надежды, и сопутствующее мелодраме буйство водной стихии. Разобрать на строфы, перемешать и вновь собрать - получится удобочитаемый гибрид:

Белая палата,
Крашеная дверь…

Белая смородина,
Черная беда!
Не гулять карасику
С милой никогда.

Духотой спаленных
Губ не освежить -
Валентине больше
Не придется жить.

Так шуми же, мутная
Невская вода!
Не поплыть карасику
Больше никуда.

Чтобы в этом крохотном
Теле - навсегда
Пела наша молодость,
Как весной вода.

Только там, где у Багрицкого героическая жертвенность, у Олейникова - комический садизм. Кухонные ножи вместо сабель и прозаическая сковородка вместо площади для эффектного аутодафе. Здесь - "смутные глаза", там - "мутная вода".

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.

Злые люди взяли
Рыбку из сетей,
На плиту послали
Просто, без затей.

Ножиком вспороли,
Вырвали кишки,
Посолили солью,
Всыпали муки


КУДА ИХ ГОНЯТ?
Объединяет героев пассивность участия при интенсивности действия: их водят, бросают, уносят, посылают. И в итоге убивают. Кто они, куда их гонят? "Карась" - пародия на "Пионерку"? Не получается - он написан пятью годами раньше - в 1927, а "Пионерка" - в 1932. Может быть, "Карась" стал одним из источников вдохновения для Багрицкого? Впрочем, в "Пионерке" хватает собственного, незаемного абсурда - все эти пионерские ритуалы: "Будь готова!", и вот это - "Валя в синей майке отдает салют"... Стоп! Что за декадентский каламбур:

Отдается люто

Откуда в школьном стишке эта северянинщина - "отдавалась грозово"? Эпитет "грозовой" в "Пионерке" тоже встречается… А ситуация - из поэмы "Февраль", над которой Багрицкий работал параллельно с "Пионеркой". Да и писал он "Пионерку" не для детей, это завершающая часть трилогии, куда входят "Человек предместья" и "Последняя ночь". Детского в этих стихах Багрицкого не больше, чем у Блока в "Двенадцати" (садо-мазо Катя со свежей царапиной под грудью). Бедняга Блок разве виноват, что его тоже проходили в советской школе?

ВАЛЕНТИНА ИЛИ МАРИЯ?

Багрицкий относился к Блоку с почтением, любил читать его вслух (сохранились аудиозаписи), даже писал о Блоке стихи. Стоит ли удивляться творческому влиянию? Вот героиня "Благовещения" Блока "без сил склоняет ниже потемневший, помутневший взор". Как похоже на больную пионерку! И ангел "темноликий", подобный вихрю, и дали там "чернеют". Не из конкурирующей ли с настоящими ангелами фирмы прибыл этот курьер? Похоже, девочку обманули… Любовная сцена тоже изображена довольно откровенно: "незнаемая боль", "не вздохнуть" - в общем, маленькая смерть. Красное знамя "на юру" - казалось бы, неповторимо советская деталь. А у Блока есть такая строчка: "встанет красный паяц на юру". Конечно, в мрачном контексте: "когда я умру".

"ДВЕНАДЦАТЬ": ВАРИАНТ СЮЖЕТА
Роковая любовь к проститутке - эта сюжетная линия объединяет "Февраль" и "Двенадцать", только у Багрицкого сцена ревности кончается сексом, а не смертоубийством. Ну а с "Пионеркой"-то у "Февраля" в чем сходство? Ливень в кульминации, цвет белья героев (синяя майка Вали, голубые кальсоны и фуфайка на побежденном сопернике в "Феврале"), пышность подушек, последовательность и мелкие детали движений:

Голова мужчины подымалась
Из подушек, как из круглой пены...

Подымались головы с подушек
И ныряли в шелковую пену... ("Февраль")


Тихо подымается,
Призрачно-легка,
Над больничной койкой
Детская рука
…
И потом бессильная
Валится рука
В пухлые подушки,
В мякоть тюфяка ("СП")

Да ведь message совершенно разный. В "Феврале" он для советского читателя шокирующий, но ясный до предела:

Принимай меня в пустые недра,
Где трава не может завязаться, -
Может быть, мое ночное семя
Оплодотворит твою пустыню

А в "СП" вроде бы ничего подобного. Нехитрый сюжет атеистической агитки - больная девочка отказывается от креста и умирает. В основе - подлинная история болезни с анамнезом и эпикризом. Чего не хватает для полного реализма - результатов вскрытия? Чтобы "ножиком вспороли, вырвали кишки"?

ВЕДЬМУ - ЗАМУЖ!
Но главное действие протекает не в "белой палате", а в той реальности, которая зрима лишь "смутными глазами". Мотив прозрения повторяется дважды - "и глаза незрячие открывали мы". Виждь и внемли, иными словами. Только Вале дано видеть не ангелов полет, а отряд летучих пионеров. Атмосферные (слово "небесные" тут неуместно) пионеры "заслоняют свет", от них "даль черным-черна". Их трубы не поют, не играют - "подымают вой". Другой звуковой атрибут странных пионеров - рев. (Моря ревучие). Эти создания порождены "пасмурной страной", мрачной тучей. Имя им легион: "очертанье тысячи голов". И несет их на "вечерний сбор", происходящий "на юру", да еще "бугор" упомянут… Лысая гора, что же еще.

Да ведь это классические бесы:

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна
…
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Оба удовольствия за одну вечеринку. Валя прощается с миром людей ("постылым, скудным"), зато в "пасмурной стране" она удостаивается персонального приветствия повелителя "тысяч голов": "Валя, будь готова!"- восклицает гром. Зачем ведьмы слетаются на Лысую гору? Заниматься любовью с чертями, конечно. Избранная ведьма совокупляется с самим Вельзевулом. Такова фольклорно-литературная традиция, и героиня Багрицкого во всех деталях ее соблюдает:

В прозелень лужайки
Капли как польют!
Валя в синей майке
Отдается люто...

ЛЮБОВЬ ЗЛА
Или лютому? Эпитеты этого ряда, относящиеся к любви, обычны у Багрицкого - вспомним "свирепую зелень" в стихотворении "Весна". Дьявол для Вали привлекательнее земного мужа. Поворот сюжета, который обычно остается в тени: Валя невеста, сбежавшая от постылого к любимому. Не только от креста отказывается строптивая девица - от венца тоже. От земной жизни вообще - ее здесь символизирует скотный двор. Подробно перечислено поголовье: куры, свиньи, корова. Грязь в горнице… И все это - "внизу", где "мать склоненная". Мать готовит "приданое, крепкое, недраное", но дочери ни материя, ни материальный мир больше не интересны. Крестик ведьму именно что "съест": все видели, как это происходит в триллерах. Еще бы мама ей осиновый кол предложила! У Вали собственные планы. В отличие от рядовых оборотней, которые "встают в крови горячечной", ее не "водит" и не "бросает" - она обладает некоторой свободой воли. Маргарита без Фауста? Не совсем, куда ж в таком деле без доктора.
"Умные врачи" все время рядом с Валей. Что они делают? "Колдуют", да еще "гладят бедный ежик стриженых волос".

На этих животных должно тебе
Теперь возложить ладони свои
Благословляя покой, и бег,
И смерть, и мучительный вой любви

ГОЛУБОЙ УГАР
Это уже из "Ветеринара". Но занятия окружающих Валю врачей-колдунов тоже больше напоминают инициацию, возложение рук, чем терапию. Круговорот знакомых образов: оплодотворяющий дождь, жаждущая ливня зелень, синева. Кстати, и здесь "вой" - объясненный вполне откровенно. На корову синюю майку не напялишь, поэтому в "Ветеринаре" - "синий пар", "из-под мерных ног голубой угар". Отставить хи-хи! "М" и "Ж" этот автор никогда не путает. Сексуальная жизнь героев Багрицкого, будь то люди, звери или планеты ("с громадными звездами наедине семенем истекает земля") довольно прихотлива, но неизменно направлена на репродукцию. "Нырять, подползать и бросаться в угон,- чтоб на сто процентов исполнить закон", - формулирует задачу герой "Весны". Голубой, синий и зеленый у Багрицкого - цвет репродуктивной готовности. "Теперь пора! Плывите и размножайтесь".

АБЫРВАЛГ
Что общего между Валей-Валентиной, коровой и карпами из "Cyprinus carpio"?
Все эти существа наделены страстями, но являются, сами того не ведая, лишь подопытными животными в руках "умных врачей"-экспериментаторов. Особенно любопытен ихтиолог, выводящий невиданного мутанта, "шальных рыбоводов ересь" - "чудовищную Главрыбу". Привет Климу Чугункину и собачке Шарику! Выходит, дубль-Валя самому Полиграфу Полиграфычу родня. А "умные врачи" - коллеги проф. Преображенского, Пауля Каммерера, Александра Богданова, Алекса Розенталя. Сверхзадача их исследований - достижение бессмертия, вечной молодости. Способности к воскрешению и регенерации, поднимающей героев из "крови горячечной", открывающей "глаза незрячие".

ПОПРАВКА 6,3
Библейских аллюзий в текстах Багрицкого масса. Но стихи, героями которых являются "умные врачи" и другие экспериментаторы с живой материей, читаются словно протест против ограничения продолжительности жизни, установленного в Книге Бытия (6,3). Вердикт Бога звучит примерно так: "да не борется дух мой в человеке долго, ибо он плоть. Пусть будут дни его 120 лет". Тут же в (6,4) туманно говорится о каких-то особых разумных существах, "входивших к дочерям человеческим" и полученных от этого гибридах. Ну а потом - потоп и другие неприятности.
Багрицкий против поправки 6,3! Он требует вечной жизни и вечной молодости:

Чтобы в этом крохотном
Теле - навсегда
Пела наша молодость,
Как весной вода

Его герои считают, что у них тоже есть право на биологический эксперимент. Они выводят Главрыбу, голема "дитя работы", дубль-Валю и других мутантов. С этими подопытными мутантами обходятся жестко: "Он вывел ее. Он вскормил ее. И отдал на растерзанье". Да ведь не со зла, эксперимент требует жертв.

upd ВАЛЕНТНОСТИ ВАЛЕНТИНЫ