Валентин и Валентина
В ее палате нет углов, она кругла...

Пылающую печь поставили на ложе,
Дверь ее комнаты надежно затворили

Белая палата, крашеная дверь...

Алхимические трактаты пишутся темным языком, но для адепта эти причудливые символы и образы ясней химических формул.

БЕЛАЯ ПАЛАТА, КРАСНАЯ БОЛЕЗНЬ

Белая палата с затворенной дверью - алхимический реактор, печь-атанор (слева вверху на гравюре). В атанор помещается реторта с первичной субстанцией, которой предстоит обратиться в эликсир, философский камень или гомункулуса. Materia prima, первоматерия изображается в виде больной девы, находящейся под наблюдением врачей. Ее тело покрыто красной скарлатинозной сыпью (справа внизу). "Умных врачей" красная сыпь на теле пациентки только радует, ведь они не банальные лекари, а экспериментаторы:

Тело ее в красных розах, что указывант на близость золотоносной трансмутации

Magnum opus, великое алхимическое Делание (Работа) идет по плану:

Алхимическая трансмутация может быть принята как аналог причащения и крещения. Несовершенный металл — больное, греховное золото. Алхимик — искупитель и спаситель сразу. Он врачует больное золото, даруя греховному золоту новую «душу» силою «медикамента». То есть, он врачует не только тело металла, но и душу металла, он — «великий врачеватель». Предел алхимического целения — золото, или «красная кровь» (символ здоровья).

Чтоб земля суровая
Кровью истекла...

Явная логическая и, хуже того, идеологическая ошибка. В произведениях настоящих комсомольских поэтов кровь проливается ради светлого будущего - землю в Гренаде крестьянам отдать. Здесь же истечение крови - конечная цель, а земля - объект странных манипуляций, ничего общего с установлением социальной справедливости не имеющих. С партийно-комсомольской точки зрения это "чтоб" неправильно, зато с алхимической - безупречно. Алхимия - imitatio Dei, адепт сотворяет кровь (Адама, душу живую) из праха земного. Адама (почва) - адам (человек) - адом (красный) - дам (кровь). Хармс или Заболоцкий учили эти азы параллельно с чтением Папюса, Успенского и Гурджиева, у Багрицкого была некоторая фора в виде, как минимум, базового иврита. Ну а познания в алхимии он почерпнул из тех же популярных мистических сочинений и компиляций - на рубеже веков они издавались в изобилии.

С громадными звездами наедине
Семенем истекает земля.

Что за космическая оргия творится во владениях Ветеринара? (Это стихотворение - один из ключей к Пионерке). На первый взгляд все ужасно непристойно, хотя, по крайней мере, ясно. У самого добродетельного читателя хватит испорченности, чтобы восстановить сценарий вечеринки: дама в единственном числе, а господ было несколько - и вот они, последствия излишеств. На самом деле все гораздо экзотичнее. Физиология здесь стопроцентно алхимическая, а она не всегда совпадает с человеческой. Земля, алхимическая женщина, наделена способностью к сперматогенезу, такой вот феминизм. "Женское семя" - для медика нонсенс, для алхимика - реальность:

Василий Валентин учит: «Все, кто писал о семенах металлов, согласны в том, что сера представляет мужское семя металлов, а ртуть — женское семя..."

Речь идет о философской ртути, это такая духовная субстанция, имеющая лишь символическое сходство с земным металлом из таблицы Менделеева. Равно как и сера, и золото, и прочие алхимические вещества. Из Нострадамуса комсомольский поэт получше бы вышел, символизм Багрицкого слишком многослоен.

СМЕРТЬ ПИОНЕРКЕ!

Материя в своей первоначальной ипостаси должна умереть, такова ее алхимическая миссия. Пионер - значит первый, но нельзя же вечно оставаться пионером. "Пионер фабрики Ногина" - существо бренное, да и существо ли он вообще? Грамматическая конструкция указывает на вторичность, производность этих "тысяч голов". Продукция ткацкой фабрики - суровое полотно, материя. Ей предстоит быть раскроенной и окрашенной, прежде чем она, преодолевая собственную природу, взовьется ввысь:

Красное полотнище
Вьется над бугром.

Антипод красного полотнища - плетеный коврик, на который "упадает крест". Материя пассивна, ей придают форму, цвет и направление, ее наделяют именем и смыслом. Теперь она не просто полотнище - знамя:

Базовое знамя
Вьется по шнуру.

Смерть пионерке! Судьба пионерки, materia prima - возвратиться в прах, в "землю суровую", чтобы затем возродиться в новом качестве. Пройти нисходящую трансмутацию перед восходящей, говоря алхимическим языком.

2. Пятый ключ: Венера и Вулкан - два начала, которые должны объединиться и породить младенца Эроса. У уст Венеры - черный сосуд, наполненный землей и пеплом и символизирующий сгорание. Этот сосуд является в виде ее дыхания, символизируя сублимацию Венеры в дух земли. Вулкан также находится в состоянии сублимации, о чем свидетельствует его огненное дыхание... Своими мехами он раздувает печь. По Василию Валентину, необходимо последующее затем соединение воспламенившегося воздуха и порошкообразной земли.

Воздух страдалицу окружает воспаленный, сон Валентину обдувает, все как умный доктор прописал. К тому же автор классических руководств по алхимии оказывается тезкой нашей героини. Такое вот совпадение: Валентин и Валентина. Имечко-унисекс тем более кстати, что гермафродит - один из важных алхимических символов. В процессе Работы королева-субстанция умирает, возрождается, совокупляется с королем, образует двуполое существо, вновь разделяется... Путь от нигредо через альбедо к сияющему рубедо мучителен, как операции доктора Преображенского. Трансмутация - не сахар.

ДАЛЬ ЧЕРНЫМ-ЧЕРНА

Черная трава, даль черным-черна. Троекратная чернота, четвертый черный - ворон. Грязь не по-хорошему (явный эвфемизм, указание на нечистого). Свинец (средство для укрепления мужества). Страна - пасмурная, глаза - смутные, тучи закрывают свет.

(Nigredo - лат.) - алхимический термин, в психологии соответствует умственной дезориентации, возникающей обычно в процессе ассимиляции бессознательных содержаний, в частности различных аспектов тени...

Алхимики называли нигредо меланхолией, "черной, чернее, чем черное" ночью, душевным бедствием, частичным затемнением сознания и т. д., или более многозначительно "черным вороном". Для нас ворон кажется всего лишь забавной аллегорией, но для средневекового адепта это была <...> хорошо известная аллегория дьявола" (CW 14, par. 741; МС, пар. 741).

Черный образный мир в алхимии называется нигредо, его металл - свинец. Это мир, в котором темно, мрачно, жутко, страшно, отвратительно, уныло, тоскливо. Погружаясь в него, мы оказываемся на самом дне, в преисподней, лишеные своего "Я" и брошенные на произвол судьбы.

Алхимики считали, что нигредо составляет начальную стадию любого процесса, в котором происходит трансформация, превращение форм. Сначала все должно основательно перегнить, как компост, распасться на разрозненные частицы - исходный материал для свободного творчества созидательной силы. По мнению алхимиков, вначале все имеет привкус горечи и гнили. Всякий процесс превращения сначала ведет к распаду или начинается с него.

В нигредо человеку кажется, что на его глазах мир разваливается на части, особенно болезненно он переживает кажущуюся нескончаемость нигредо. Будущее видится смутным и беспросветным...

Словарь аналитической психологии.

Пугающе похоже на "Смерть пионерки", правда? Будто автора словарной статьи попросили пересказать поэму своими словами, что он добросовестно и выполнил. Язык алхимических символов достаточно унифицирован, кто бы им ни пользовался: полумифический Василий Валентин, Гете, Карл Густав Юнг. Или современник Юнга, советский поэт Эдуард Багрицкий.

НЕ ВСЕ ТО ЗОЛОТО

У Багрицкого соблюдены все алхимические тонкости. Золото, предлагаемое матерью, Валентина отвергает, ведь это неполноценное, больное золото. И крестик-то не золотой, а всего лишь позолоченный. Важная деталь, признак наименее чистого золота, золота Офира, которое давно находится на поверхности и соотносится с прахом-афар. "Маленькому" (золоченый крестик) противопоставлено "большое" (солнце). Почему такие несхожие объекты оказались на одной геометрической шкале? Дело в том, что для алхимика золото высшей пробы и солнце - синонимы, обозначаются они единым символом (окружность с точкой внутри). Восход "большого солнца" знаменует успешное окончание Работы, достижение благодатного рубедо. Символ нигредо - ворон, альбедо - лебедь, рубедо - феникс. Лебедя Багрицкий ухитрился втиснуть в третью часть трилогии ("лебедей влюбленное ячанье"), а вот как быть с откровенно мифологическим фениксом? За phoenix`a у нас пеночка: и фонетически похоже, и цензура к простецкой птичке не придерется.

За оградой пеночкам
Нынче благодать.

Профан воспримет "благодать" в умильно-краеведческом смысле, адепт склонится перед виртуозностью, с которой автор протащил в финал столь уместный здесь знак высокого штиля. А эпитет "призрачный" ("призрачно-легка") кроме общего соответствия мистическому антуражу еще и точно характеризует гомункулуса. Гомункулусы, как известно, полупрозрачны. А на то, что птички - не просто птички, указано в третьей части:

Птицы, подобные странным буквам,
Саблям и трубам, шарам и ромбам.

К тексту поэмы, выдержанному в духе алхимических канонов, совсем несложно подобрать соответствующие иллюстрации - из Rosarium philosophorum, например. Да хоть комикс можно соорудить:

3. 4. 5.
6.

(3) Содружество с вороном. Наплывают тучи, в которых ясно виден летящий ребенок. Валентине в облаках, проносящихся над водой, мерещатся пионеры. Все строго по тексту, включая дружелюбных воронов и водную поверхность. Двуглавый андрогин может с полным правом сказать о себе "мы" ("в крови горячечной подымались мы..." и пр.)

(4) В прозелень лужайки
Капли как польют!

серебряные капли, падающие из колбы, которые затем собираются и фиксируются. "На зеленом поле", - уточняет Фуллканелли.

"Эта прекрасная эмблема, кроме того, очень важна для нас, потому что она раскрывает тайны, относящиеся к получению Меркурия и его соединению с серой, о чем большинство авторов предпочитает хранить религиозное молчание".


Меркурий - это ртуть. Вот он, недостающий седьмой металл! Случайным образом в комсомольско-атеистической поэме собрался полный набор "Юный алхимик". А и по размеру-то поэма невелика, не "Фауст" Гете. Что "густые отряды" небесных пионеров символизируют ртуть, понятно и без Фуллканелли. Встретил у Багрицкого неожиданный эпитет - жди алхимического подвоха. Дождевые капли густыми не бывают, пионеры - тем более, а вот двойственная природа ртути (плотность и способность литься) изображена очень точно. Соединение ртути с пламенной серой, алхимический брак - вот о чем "предпочитает хранить религиозное молчание" стыдливый Фуллканелли.

(5) Валя в синей майке
Отдается люто

Еще один аргумент в пользу именно такого прочтения этой строфы. Все еще настаиваете на варианте "отдает салют"? Поглядите на картинку повнимательнее. Синей майки на Вале действительно нет, зато вода в ванночке синяя-синяя. Находим соответствие в третьей части трилогии:

Она останавливалась у цветочниц,
И пальцы ее выбирали розу,
Плававшую в эмалированной миске,
Как маленькая махровая рыбка.

Роза плавает и не тонет, хотя ее отягощает множество мистических и эротических коннотаций. Еще параллель, из "Происхождения":

Звезда споткнулась в беге
И заплескалась в голубом тазу.

Поглядите снова на картинку. Нет, я имел в виду правый верхний угол.

(6) От большого солнца
В комнате светло

Splendor solis

(7) - Чтобы юность новая
Из костей взошла

Слева опять вороны с бойцами, всходы так и прут из костей, справа фигура с трубой... Ну, это уж совсем просто и наглядно. А вот кто из героев современной русской литературы пошел путем Пионерки? Попробуйте вспомнить.